Как строились отношения Губернатора с Лукойлом - загадка?

 Что остается региону когда из него уходит нефтедобывающая компания? Об этом не задумывались те, кто жил в городах нефтяников в Сибири. Так как брошенные недовыработанные скважины просто оставались забытыми, а городки-времянки не представляли ценности. Другая картина на нефтепромыслах, например, европейской части России. Нефтяные компании ведут эксплуатацию месторождений в этой части России, в основном, разведанных еще в советские времена и оставляют после себя малодебетные, высокообводненные скважины.

 Малодебетные скважины сегодня – главная проблема нефтедобывающей отрасли, которые стали не самым приятным наследием как в хозяйственном, так и в социальном плане для региона. Что это значит? Неграмотная эксплуатация привела к истощению пласта и уменьшению добычи даже из тех месторождений, где много остаточной нефти. Вследствие этого и возникли малодебетные скважины. Дебет скважины – это количество жидкости, добываемой из скважины в единицу времени. Как правило, в нефтедобывающей отрасли за единицу времени берутся сутки. К малодебетным относят те скважины, чья суточная норма добычи не превышает 10 тонн жидкости.

Малодебетность скважины чаще всего сочетается с низким процентом содержания нефти в ней и высоким содержанием воды. Из-за высокой обводненности продукции скважин нефтяная компания отказывается эксплуатировать их. Даже являясь хозяином полного цикла добычи и обработки нефти в регионе, нефтяная компания  заинтересована в быстрой откачке нефти из высокорентабельных зон региона, но не малодебетных.

 Объемы добычи нефти на старых и новых скважинах несопоставимы, поэтому крупные нефтяные компании предпочитают высокодебетные скважины. Сегодняшняя цена на нефть позволяет вести такую политику, практически полностью исключив мероприятия, связанные с повышением нефтеотдачи пласта, особенно на поздней стадии эксплуатации месторождений.

Эта проблема особо остро встала в период конца 90-х. А сегодня стоит еще острее, так как запасов нефти становится все меньше и меньше. И, если говорить о таком регионе, где добыча нефти была главным занятием жителей нескольких довольно крупных и значительно  удаленных от областного центра городов, то с прекращением нефтедобычи, главными становились социальные вопросы – чем занять людей потом и как перестроить экономику небольшого городка. Еще давно, а в 90-е годы особенно (в тот период природные богатства почти полностью перешли во владение олигархов)  ученые, эксперты и заинтересованные специалисты предлагали местным властям переводить крупные месторождения после отработки 70-80 процентов запасов в объекты особого регионального значения с последующим решением социальных, экологических и экономических проблем моногородов. Тогда звучали такие предложения – частично отдать малодебетные скважины представителям малого бизнеса, частично оставить государственное регулирование процессом, уменьшить налогообложение и оплату за недропользование. То есть нужна была определенная программа сохранения промыслов и как следствие, нефтяных городов. На том этапе эффективное решение по малодебетным скважинам приняли не все региональные руководители.

Один из регионов вообще отличился – местный, теперь уже практически «бывший» губернатор подписал постановление, в котором говорилось «освободить организации, осуществляющие добычу нефти, от регулярных платежей за добычу нефти и отчислений на воспроизводство минерально-сырьевой базы в части, подлежащей зачислению в областной бюджет, в отношении нефти, добытой для нужд (данной)… области из введенных в эксплуатацию бездействовавших, контрольных скважин и скважин, находившихся в консервации…». Главам муниципальных образований рекомендовано было принять аналогичное решение о введении налоговой «амнистии» для разработчиков ранее бездействовавших месторождений нефти.

Для справки. Налог на добычу полезных ископаемых (НДПИ) — прямой налог, взымаемый с недропользователей. Налогоплательщики уплачивают НДПИ по месту нахождения участков недр, предоставленных им в пользование. Налоговой базой является количество добытой нефти (полезного ископаемого).

Контроль за исполнением был возложен на губернатора. 

В конце 90-х, напомним, общественность была обеспокоена варварским способом добычи нефти гигантами рынка и огромным числом закрытых малодебетных скважин (они представляли также и экологическую опасность). О том, что необходимо было создавать набор экономических стимулов, позволяющих находить желающих вкладывать средства в эксплуатацию таких месторождений, региональные власти даже и не подумали (программ не было, все еще раз было отдано на откуп владевшим промыслами нефтяным компаниям). А ведь тогда желающих было много (это местные ученые, представители малого бизнеса, специалисты моно-городов (которым некуда было деваться и т.д.)! О том, что еще в советское время было создано специальное оборудование для обводненных скважин, знали все нефтяники. Но, приобретать столь дорогостоящее оборудование небольшим предприятиям, было не под силу. То есть, здесь требовалась помощь региона, ведь именно региональные власти и должны были проявлять большую заинтересованность в доработке малодебетных скважин и  сохранении рабочих мест. Но, власти пошли самым легким путем и не самым лучшим с точки зрения экономики, бюджетной и социальной политики – они просто облегчили налоговое бремя вертикально-интегрированной компании и все. При этом, никто не проводил ревизию высокодебетных и только что разведанных скважин, никто не удосужился посчитать сколько же скважин являются на сегодня малодебетными. Почему? Догадаться не сложно. Острословы от социологии высказывали гипотезу – налогооблагаемая база МД-скважин находится в прямой зависимости от количества лет работы местного губернатора…

Этот пример (им. в виду постановление губернатора) довольно широко обсуждался в среде крупных нефтяных гигантов, но для других регионов примером не стал. Ведь за постановлением губернатора не стояло условий – сохранить рабочие места, привлекать наиболее прогрессивные методы применения достижений науки и техники, которые могли предполагать рациональное (не варварское) использование недр.

Какого результата добился тогда местный губернатор? Добыча продолжается и по сей день, но с тех пор ежегодно увольняется (сокращается) по несколько тысяч нефтяников, крупная нефтяная компания уходит из региона в другой – соседний. А говорить о том, что малодебетных скважин стало меньше – не приходится. Ведь в постановлении первого лица региона также не было точных указаний – какой процент скважин довырабатывается, а какой – освобождается от налогов…

Десять лет назад многим подумалось, что данный регион готовит свою программу добычи нефти из малодебетных скважин, поэтому и налоговая льгота была принята легко в угоду фактическому монополисту на рынке добычи нефти.

Далее, нельзя утверждать, что не было желающих в среде предпринимателей работать на добыче нефти в секторе малодебетных скважин – они были. Но подобного явления нефтяные гиганты не допускали – зачем плодить, хоть и маленького, но, все же конкурента? Да и открытой информации опасались – станет известна истинная цена тонны нефти и ее количество. Если ежегодно в регионе добывалось 4 млн тонн нефти, то при наличии и работе малодебетных скважин – будет 2-2,5 млн. т (средняя себестоимость добычи нефти в которых превышает 1000 рублей за тонну), такие цифры доводили до общественности. Потери бюджета в год прогнозировались в 500-600 миллионов рублей налогов.

Но при своевременной реализации программы по малодебетным скважинам, эта сумма сошла бы на нет, а добыча в 4 млн тонн нефти в год сохранилась бы. В известных традиционных регионах нефтедобычи это уже было проверено и там за малодебетные скважины шла настоящая борьба. В неназванном нами регионе все решалось келейно. Отсюда и экономика – богатств как в арабских эмиратах, а жизнь как в 13-м году.

Пытались прийти на рынок малодебетных скважин и иностранные компании . Это они делали заключения «.. работы по расширению вторичных методов добычи нефти, повторного использования малодебетных скважин и разработка трудноизвлекаемых запасов еще много лет будут обеспечивать стабильный базовый уровень добычи углеводородов в регионе…».

К чему вновь поднята проблема малодебетных скважин?

Новая схема назначения губернаторов президентом РФ призвана найти новых людей, не связанных обязательствами с определенными кругами и сохранить некую преемственность и стабильность. И это радует. Но, надеемся, что и ошибки будут преодолены. Как мы помним, именно нефть всегда давала стабильный доход и устойчивость в развитии. Всей экономике, а не отдельным лицам.

По материалам одного из печатных изданий РФ.

Николай Максюта не может быть дьяволом

Первое, с чего начал свою трудовую деятельность Анатолий Бровко на посту губернатора Волгоградской области так это с освящения кабинета, где 12 лет сидел сами знаете кто. Пардон, не сидел, конечно – трудился не покладая рук на благо жителей области, с церковью отношения поддерживал, но… лучше все-таки подстраховаться.

Сказано – сделано. Пришел в кабинет к новому губернатору священник. Ходит, значит, по служебной площади, молитвы читает и кадилом помахивает. И тут в процессе освящения подошел святой отец к столу, за которым столько дней и ночей провел в трудах Николай Кириллович и тут все пошло явно не по сценарию. По крайней мере, не по православному. Кадило неожиданно выскочило из рук священнослужителя и упало аккурат на стол губернатора, а раскаленные угли, рассыпавшись по столу, стали быстро портить чиновничью мебель. Благо, пожара удалось избежать – вошедшие в ступор присутствующие вместе с самим святым отцом, кое-как пришли в себя, и «очищения» кабинета огнем не произошло.

Что же делал за столом Николай Максюта, что спалить его ринулось даже «ожившее» в руках священника кадило? Возможно, губернатор-коммунист регулярно вызывал дух Владимира Ильича и советовался с ним по поводу «национализации» волгоградской коммуналки. Не исключено, что там проводились и «красные мессы», в которых по аналогии с «черными» участники пытались получить эликсир бессмертия, правда, политического. (Однако даже великая жрица Алевтина, не раз испытывавшая метод на себе и помогавшая соратнику Николаю в последний раз не справилась с задачей).

Бог метит шельму не первый раз. В 2004 году кандидат в губернаторы Николай Максюта приехал в село Раздоры Михайловского района Волгоградской области на освящение колоколов местной церкви Рождества Христова. Мероприятие проходило без эксцессов, до тех пор пока Максюта не поднялся в звонницу чтобы собственноручно ударить в колокола. Священнослужители объяснили Николаю Кирилловичу, что сначала нужно ударить в большой колокол, а как только он затихнет – сразу бить в малый. Повторить процедуру нужно было трижды. «Отстучав» положенное количество раз, «звонарь» Максюта собрался, было покинуть звонницу, как вдруг на него с четырехметровой высоты рухнул 8-килограммовый язык малого колокола. Благо голова у Николая Кирилловича оказалась крепкой – другого бы человека убило на месте. Интересно, что как заявляли сотрудники прокуратуры, подпилить крепление колокола и рассчитать траекторию падения его языка, было совершенно невозможно.

Кстати, был в региональной политике и еще один случай явной бесовщины в кабинетах высокопоставленных руководителей. В кабинет некогда главы Волгограда Евгению Ищенко как-то раз залетела летучая мышь. Причем, родственница Бэтмэна не просто попорхала по кабинету, а уселась на стене прямо над головой мэра. Набожный Евгений Петрович, бросив все дела, рванулся в церковь. Видимо, грехи отмаливать. Не помогло. Через несколько месяцев его арестовали.

Арифметика региональных чинуш. Николай Максюта и Анатолий Бровко «своих» в беде не бросает.

 Поговорка: «Рука руку моет» как никакая другая отлично характеризует работу областной администрации. Много лет наблюдая за тем, как трудятся чиновники на властной ниве, можно сказать, что помощи от них может ожидать лишь тот, кто сам оказывает власти всяческую поддержку (в частности финансовую). На днях мы стали свидетелями очередного тому подтверждения.

Как гордо раструбила пресс-служба областной администрации, в начале ноября на заседании комиссии по определению промышленных предприятий, имеющих право на предоставление из областного бюджета средств на субсидирование процентной ставки по кредитам, полученным из российских кредитных организаций, были рассмотрен перечень предприятий, кому эта поддержка и будет оказана. Увы, перечень оказался весьма скудным и включил в себя всего лишь одно наименование. Самым «нуждающимся» был признан ОАО «Волжский трубный завод». В рамках этой программы «Трубному» решено было выделить из областной казны 4 миллиона 789 тысяч рублей. 

С одной стороны, это конечно похоже на заботу руководства области о промышленности региона. Однако стоит вспомнить, что «Волжский трубный завод» является одним из самых богатых в регионе, так как входит в состав Трубной металлургической компании – самой крупнейшей в стране компании по производству труб. И, как следствие, проблем с  деньгами не испытывает даже  в кризисное время. И все же областная власть посчитала иначе. При этом, как опять же сообщает пресс-служба областной администрации, завод уже второй раз воспользовался правом на государственную поддержку – в сентябре комиссия удовлетворила первую заявку предприятия. На частичное погашение процентной ставки по банковским кредитам из областной казны ему было направлено 14,8 миллиона рублей.

В общей сложности «Трубному» перепадет порядка 20 миллионов рублей. И это в то время, когда областные казначеи утверждают, что региональная казна пуста, потому и муниципалитетам на матпомощь рассчитывать не приходится.  Более чем странно. Хотя, если присмотреться повнимательнее, то логика такого решения становится весьма понятной. Еще несколько лет назад  ОАО «Волжский трубный завод» руководил нынешний вице-губернатор Анатолий Бровко, а другой вице-губернатор Александр Шилин имел на этом заводе свои определенные интересы…

Думается, объяснять, что к чему не нужно. Любой сможет решить эту несложную задачку на уровни арифметики первого класса.